Свобода суждения
Философ нужен бизнесу, чтобы ставить под сомнение идеи руководителя и вести с ним диалог на равных. Но в трудовых отношениях всегда есть главный, который вправе платить, оценивать, игнорировать или уволить. Человеку свойственно видеть в критике нелояльность, а в партнере — исполнителя своей воли, и руководитель нередко влияет на советника фавором или давлением. Тогда у философа появляется соблазн стать удобным интеллектуальным украшением или, напротив, перейти от критики к колкостям. Греки называли нужную здесь добродетель парресией, смелостью говорить правду власти.
Обе крайности известны по двору Александра Македонского. Убив в пьяном гневе соратника Клита, царь призвал двух философов. Анаксарх утешил его: «Рядом с Зевсом восседает Правда, значит, всё, что делает властитель, справедливо». Каллисфен, внучатый племянник Аристотеля, отказался простираться перед царём по персидскому обычаю, был обвинен в участии в заговоре и погиб. Лесть развратила правителя, непреклонность стоила философу жизни. Есть и третий путь, самый опасный: Сенека, несколько лет направлявший политику юного Нерона, после убийства им матери сам составил оправдательное письмо сенату. Из советника он стал соучастником.
Мера вовлеченности
Вторая трудность — найти верную дистанцию по отношению к действию: между отрешенным взглядом издалека и вовлеченностью.
Взгляд издалека удерживает философа «подальше от греха», но лишен жизненной силы, и в этом бизнес упрекает академию. Вовлеченность грозит потерей дистанции.
Оксфордский философ Уильям Макаскилл в 2012 году убедил студента Сэма Бэнкман-Фрида «зарабатывать, чтобы отдавать», а позже стал советником фонда его биржи FTX и перестал проблематизировать действия своего протеже. В 2022 году биржа рухнула, Бэнкман-Фрид получил 25 лет за мошенничество.
Лейбниц нашел меру. Он трижды встречался с Петром I, но не переехал в Россию и не стал придворным. Из Ганновера он писал царю записки о науке и управлении, не вмешиваясь в текущие решения. В 1725 году в Петербурге открылась Академия наук, задуманная в том числе по его проектам. В этом польза философа, который мыслит большим временным горизонтом. Перекладывать идеи в задачи — уже работа руководителя.
Доверие и цена ошибки
Руководителю важно доверять мудрости партнера и помнить, что верное «по истине» не всегда верно «по ситуации». Аристотель различал знание и практическую мудрость. Сам он советовал Александру быть для греков вождем, а для «варваров» — господином, но царь выбрал смешение народов, что, по Плутарху, уберегло державу от мятежей. Людовик XVI, напротив, доверился философу-экономисту Тюрго и подписал указы об отмене дорожной повинности и цехов. Реформы были верны по существу, но не учли сопротивления двора, и в 1776 году Тюрго отправили в отставку, а указы отменили. Прав оказывается то советник, то правитель, но публичная ответственность лежит на том, у кого власть. Авторство рожденных в диалоге идей размыто, и советник рискует стать козлом отпущения, поэтому ответственность стоит делить заранее.
Развилка: два пути из симбиоза
Союз руководителя и советника часто начинается с симбиоза: в транзактном анализе так называют отношения, где двое ведут себя как один человек.
Правитель отдает философу мышление, философ правителю — выбор. Когда идеализация заканчивается, разочарование легко переходит в гнев.
Трещина появляется, когда стороны забывают о ролях: правитель — что сам искал критики, философ — что он советник, а не фаворит или наставник. Вольтер и Фридрих Великий пятнадцать лет переписывались чуть ли не как влюбленные, но, поселившись в Потсдаме, Вольтер высмеял в памфлете президента Академии Мопертюи, ставленника короля. Разгневанный Фридрих велел сжечь памфлет, а когда Вольтер в 1753 году уехал, приказал задержать его во Франкфурте. За ролями мудреца и правителя стоят живые люди с обидой, ревностью и жаждой признания.
Другой путь ведет к зрелому тандему, в котором расхождения становятся рабочим инструментом. Марк Аврелий много лет советовался со стоиком Юнием Рустиком. Рустик оставался философом, Марк — императором, и ни один не подменял другого. Зрелый тандем держится на ясности прав, ролей и процедур — это я называю партнёрством как структурой (partnership as structure).
Что из этого следует для бизнеса
Каждую из перечисленных трудностей компания может заранее перевести в договоренность. Свободу суждения защищает право сказать «нет» и записать особое мнение, как если бы это был член совета директоров, проголосовавший «против». Меру вовлеченности задает роль философа: работать на опережение, «в верховьях», до решения. Трудность правителя снимает распределение ответственности: за суждение отвечает философ, за решение и действие — руководитель. Стоит заранее согласовать и порядок расставания на случай конфликта.
Поэтому коллеги правы наполовину. Кант считал, что философам не следует становиться королями, ведь власть извращает свободное суждение, но и короли не должны заставлять философов молчать. CPhO не нужен как Анаксарх, которому платят за поддакивание, или как Каллисфен, обреченный на роль жертвы.
Если союз проходит путь от симбиоза к партнерству как структуре, у практической философии есть шанс быть рядом с теми, кто стоит у руля, и говорить открыто.
Материалы по теме:
