Куда уходит еда: новое исследование Школы СКОЛКОВО и фонда «Выручаем»

В России ежегодно теряются десятки миллионов тонн продуктов — и при этом часть населения до сих пор сталкивается с их дефицитом. Этот парадокс выглядит как сбой продовольственной системы, но на деле отражает структурные проблемы. Почему еда не доходит до тех, кому она нужна — и из-за чего бизнесу выгоднее уничтожать продукты, а не передавать НКО? Ответы — в новом исследовании Школы управления СКОЛКОВО и благотворительного фонда Х5 «Выручаем» «Путь еды. Диспропорции на рынке продовольствия и возможные решения».

В России ежегодно теряется до 42 млн тонн продуктов: это сопоставимо с годовым потреблением продовольствия в крупной европейской стране. Миллионы грузовиков, выстроенных в цепочку на сотни километров за горизонт.

Чуть больше 2/3 всех потерь продуктов приходится на домохозяйства, остальное — на ритейл и общепит. И это при том, что уязвимым группам населения, по экспертным оценкам, ежегодно не хватает для полноценного питания примерно 1,2 млн тонн продуктов.

Иными словами, одни только продукты, пропадающие в ритейле и HoReCa, теоретически перекрыли бы потребности уязвимых групп примерно в 10 раз — при условии, что их удастся сохранить и передать нуждающимся.

Интуитивное решение кажется очевидным: если есть излишки, их можно отдать на благотворительность, однако на практике перераспределение продовольствия — крайне сложная задача, связанная с экономическими, операционными и иными барьерами.

Почему пропадает еда

Причина №1, экономическая. Безвозмездная передача товаров облагается НДС, в то время как утилизация позволяет его компенсировать – таковы особенности налогового регулирования в России на данный момент. В результате компаниям дешевле уничтожить продукт, чем передать его на благотворительность.

Причина №2, операционная. Передача продуктов требует соблюдения стандартов безопасности, логистики, хранения и контроля качества. Эти издержки делают процесс сложным и затратным, особенно в масштабах крупных сетей.

Причина №3, информационная. Данные о продовольственных потерях разрозненны (как правило, не отражаются в нефинансовой отчетности игроков рынка), отсутствуют единые метрики и центр координации. Бизнес не видит полной картины и действует изолированно.

Причина №4, поведенческая. Перепотребление, закупки быстропортящихся продуктов «с запасом», неправильное хранение и стигматизация получения помощи усиливают дисбаланс между избытком и дефицитом.

Ключевой из этих факторов — экономический. В текущей модели система делает благотворительность экономически маловыгодной, а утилизацию — рациональным выбором: социально полезное действие требует затрат, тогда как уничтожение продукта оказывается дешевле.

По данным Всемирной продовольственной программы ООН, хроническое недоедание в России – крайне редкое явление, находящееся на уровне статистической погрешности, менее 2,5% населения.

При этом эксперты фиксируют так называемый «скрытый голод»: дефицит витаминов и микроэлементов при достаточной калорийности рациона, связанный как с ограниченностью бюджета, так и с культурными установками и недостаточной информированностью о ЗОЖ.

Как возвращать продукты в оборот

Один из наиболее социально эффективных инструментов сокращения продовольственных потерь – фудшеринг: передача на благотворительность продукции с истекающим сроком годности или дефектами упаковки, полностью сохранившей потребительские свойства. Однако его масштабирование упирается в экономику процесса.

В мировой практике фудшеринг давно поддерживается налоговыми преференциями, платформенными решениями (Too Good To Go, Olio) и национальными пактами по сокращению отходов (Courtauld Commitment в Великобритании, Pacific Coast Food Waste Commitment в США и Канаде).

Россия находится на этапе формирования институциональной базы: корпоративные фонды в сотрудничестве с профильными НКО отчитываются о передаче сотен тысяч тонн продукции ежегодно, однако пока делают это почти исключительно в рамках собственного понимания социальной ответственности. Экономического смысла в фудшеринге для бизнеса на сегодня немного.

Что должно измениться

Исследование выделяет несколько ключевых направлений:

корректировка налоговой политики
развитие инфраструктуры хранения и переработки
создание единой системы данных
изменение потребительских практик

«Проблема не сводится к отдельным ошибкам или недочетам, а имеет структурные причины. Только совместными усилиями общества, бизнеса и государства можно изменить существующую систему, создать условия, при которых передача продуктов станет приоритетом, а потери — минимальными», — отметила президент X5 Екатерина Лобачева.

Глубинная же причина связана с самой парадигмой современной экономики. Сегодня по-прежнему доминирует линейная модель — «произвели, потребили, выбросили», — при которой ресурсы быстро выводятся из оборота, а в ряде случаев продукт даже не доходит до потребления.

В противовес ей формируется циклический подход, предполагающий максимально длительное использование ресурсов за счет перераспределения, повторного использования и переработки.

По мнению директора Центра устойчивого развития СКОЛКОВО Елены Дубовицкой, если будут приняты налоговые поправки по фудшерингу – они сейчас находятся на рассмотрении в Госдуме – и начнется планомерное строительство мощностей для компостирования и биопереработки, Россия вполне способна в течение 5–7 лет перейти к циклической модели обращения с пищевыми отходами.

Подробности – в полном тексте исследования и в статье «Коммерсанта».

Исследование