«Я не играю. Я живу»: Игорь Шувалов и Юлия Пересильд о том, каково быть в главной роли

Как публичная роль меняет человека и что помогает не стать ее заложником — об этом на центральной сессии Дня выпускника-2026 говорили председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов и заслуженная артистка России Юлия Пересильд. Модерировала дискуссию член совета директоров, проректор по развитию и работе с сообществом Школы управления СКОЛКОВО Наталья Тимакова.

Тема Дня выпускника в этом году — «Все роли – главные». Давайте с этого и начнем: что для вас значит быть в главной роли? Это ведь не просто титр, не количество текста, который нужно выучить, и не количество экранного времени.

Юлия Пересильд: Для меня это точно не количество выученного текста. Быть в главной роли — это когда ты идешь по канату, натянутому над пропастью. На тебя все смотрят, и со стороны это выглядит очень естественно: ну, просто идет человек. Упадет — значит, не справился. Остановится — зрителям скучно. А продолжит идти — интересно, но ожидаемо! А что происходит с самим канатоходцем? Предельная концентрация, ощущение ответственности, вызова. И красоты.

Игорь Иванович, Юлия сказала про красоту, ответственность и вызов. А для вас что значит играть главную роль?

Игорь Шувалов: Я не играю. Я живу. Я в большей степени занимаюсь командным спортом — там невозможно все время выпячивать себя, результат всегда достигается общими усилиями. А если подыскать творческую аналогию, то моя работа действительно похожа на работу главного режиссера, а не актера. Хотя красоты тоже хочется.

Восприятие лидерства и «челлендж»

Когда актера утверждают на главную роль или человека назначают на высокую должность, кажется, что и окружающие начинают относиться к нему как к лидеру. Или нет?

Юлия Пересильд: Это, конечно, опасное заблуждение. Если тебя назначили на главную роль, это совсем не значит, что все, кто с тобой работают, воспринимают тебя как «главного».

Для меня важнее другое. Я вхожу в Театр Наций, охранник Рома бежит мне навстречу с объятиями и говорит: «Юлек, как твои дела?» — и я понимаю, что я звезда. Для меня это гораздо важнее, чем когда меня распределяют на главную роль. Или на съемочной площадке ребята, которые работают на буфете, пишут на пластиковых коробках: «С добрым утром! Как твое настроение? Юлечка, мы тебя любим!» Вот тогда я понимаю, что я в главной роли.

Потому что одно дело — тебя назначили. Другое дело — воспринимают ли тебя окружающие. Есть «дольщики» — ребята, которые катают телегу с киносъемочной камерой, есть «светики», мастера по освещению площадки. Вот это мои главные друзья! Если ты видишь, что они читают сценарий, чтобы лучше сработать ради тебя, значит, ты в главной роли.

Игорь Шувалов: Если ты получаешь какую-то позицию, обязательно кто-то будет рядом, кто будет все время ставить тебя под сомнение, создавать вокруг тебя какой-то «челлендж». А дальше ты выполняешь определенную роль, двигаешься, а через какое-то время от тебя ожидают уже много больше. Я бы сказал так: ты обязан создавать больше, чем тебе формально предоставили возможность сделать.

Предел, переключение и личные границы

Хорошо, но если от человека в главной роли начинают ожидать больше, где предел? В какой момент ты понимаешь, что дальше уже не можешь и не надо?

Игорь Шувалов: Нет предела. Ты просто переходишь из одного состояния в другое.

Из газообразного в жидкое?

Игорь Шувалов: Ну, не настолько (смеется).

Это не значит, что ты выдыхаешься. Ты переходишь из одной позиции в другую: там, где был обязан показывать результат в одной сфере, теперь должен показывать его в другой.

Я был в позиции, где служил десять лет [с 2008 по 2018 год Игорь Шувалов занимал пост первого заместителя председателя правительства РФ. – здесь и далее прим. «СКОЛКОВО Медиа»], и вряд ли можно быть вице-премьером больше десяти лет. Вокруг тебя накапливается много негатива, ты начинаешь брать на себя много негатива — конечно, позицию надо менять. Но так, чтобы я сказал, что к тому моменту выдохся, — конечно, нет.

Юлия, а как это происходит в артистической среде? Что может заставить почувствовать предел в роли или в работе?

Юлия Пересильд: В нашей среде предел — это и есть норма. Мы так живем годами. Когда ты приходишь в театральный институт, ты уже как будто сразу существуешь на пределе. Существование на пределе имеет прямое отношение к искусству. Когда ты не существуешь на пределе, как будто не происходит чуда. Зрители приходят в зал или в кинотеатр — и им становится скучно.

С другой стороны, после 40 начинаешь думать, что хочется быть чуть более экологичной к самой себе и просто себя сохранить. Если до 30 хотелось доходить до предела и чуть-чуть выходить за него, то потом уже начинаешь думать об этом иначе.

Мне очень понравилось, как Игорь Иванович сказал: ты переходишь в разные состояния. У артистов это тоже так. Мы немного «перебежчики». Сгорел в театре, выпустил премьеру — пошел в кино. Поснимался в кино, уже не можешь видеть камеры и вагончики — бежишь в музыку. Тот, кто хочет себя сохранить, все равно не может не входить за предел. Просто надо вовремя успевать отскакивать.

А как выходить из главной роли? Ты сыграла Вассу Железнову, приходишь домой — и ты все еще Васса? Или руководитель приходит с совещания, где принимались большие решения, и тоже возвращается домой – как вовремя остановиться? Как не принести роль с собой?

Юлия Пересильд: Это вопрос дисциплины. Когда я выпускала «Вассу Железнову» [премьера «Вассы» по трагедии Максима Горького прошла в Театре Наций в мае 2025 года], мои домашние уже понимали: сейчас не надо лишних вопросов. Нужно дать мне время войти домой, еще какое-то время — и потом уже задавать вопросы.

Домашние тоже в какой-то степени должны понимать, что издержки профессии существуют. Но и мы должны их понимать. Дети тоже приходят из школы, и я не начинаю сразу: «Ну что, как дела? Давай рассказывай». Надо дать человеку время. Я правда стараюсь для себя выстроить такую дисциплину: вошла в театр — я артистка, вышла из театра — я просто человек. Это очень важно. Меня напрягает, когда артисты остаются артистами 24 часа в сутки. Мне важно: здесь сыграла, здесь вышла — и дальше я нормальный человек, со мной можно просто общаться.

Игорь Шувалов: У меня такой проблемы нет. Я живу между позициями, между людьми, между поколениями. В течение дня я несколько раз меняюсь — в зависимости от того, кто сейчас мой партнер.

Сейчас я здесь, разговариваю с вами, с Юлей, и чувствую себя одним образом. После этой встречи пойду к младшей дочери — и буду совсем другим. В этот момент во мне не просыпается ни банкир, ни кто-то еще. Я отец.

Ограничения, ожидания и ответственность

Лидер часто действует в условиях, где границы уже заданы. В космосе нельзя отменить невесомость, в управлении нельзя за одну минуту поменять государственные задачи или решения партнеров. Как лидер действует и чувствует себя в условиях ограничений?

Игорь Шувалов: Чем жестче условия, тем легче. Я в этом купаюсь. Это моя стихия. Думаю, это многолетняя тренировка. Чем жестче рамки, тем я креативнее. Когда условия становятся мягче и спокойнее, я начинаю действовать достаточно спокойно. Когда все агрессивно вокруг, когда мне эти ограничения подбрасывают ежедневно, тогда все расцветает.

Может быть, вам, Игорь Иванович, тоже уже пора в космос?

Игорь Шувалов: Я не настолько смел (смеется).

Юлия, а как это было у вас? Космос ведь тоже жесткая система: там нельзя сыграть космонавта, там нужно им быть. Центрифуга настоящая, невесомость настоящая.

Юлия Пересильд: Знаете, сам космос для меня был огромной наградой и величайшим счастьем [Юлия Пересильд исполнила главную роль в фильме «Вызов» (2023), первой в мире полнометражной художественной картине, снятой в космосе профессиональными кинематографистами]. Потому что там уже руки никого до нас не могут дотянуться. Там мы свободны: летим, снимаем кино, и все хорошо.

А вот попадание в жесткую систему на Земле, где не договориться [в Центре подготовки космонавтов], — это было сложно. Я всегда думаю, что с человеком можно найти контакт, всегда можно как-то договориться. Я со всеми пыталась найти контакт — наверное, это была моя ошибка. Хотя нет: из космической отрасли у меня осталось много настоящих друзей.

Вот это меня очень сильно бесило на Земле. Потому что в космосе совсем другие правила игры. Там важно чувство команды. Я командный игрок. У нас было пять членов экипажа, и там уже другого рода границы — человеческие. Все, что касается человеческих границ, я хорошо понимаю. А жесткие границы без ответа на вопрос «почему?» мне тяжело переносить.

Скучаете по космосу?

Юлия Пересильд: Очень! Больше всего по невесомости. Я играла Катерину в «Грозе», где есть фраза: «Отчего люди не летают так, как птицы?» Так вот — летают. Ты отталкиваешься и летишь. И все, что тебе рассказывали про невозможное, оказывается ерундой.

А бывают ли моменты, когда роль требует от вас большего, чем вы сами готовы дать? Когда это уже не просто ваш выбор, а запрос, который нельзя не выполнить, потому что от вас этого ждут?

Игорь Шувалов: Ничего такого у меня не бывает. Хотя… вопрос сложный. От тебя все чего-то ожидают: знакомые, близкие дома, коллеги на работе, президент, правительство. Все, с кем ты взаимодействуешь, ждут от тебя определенного движения.

Это большое внешнее давление. Как с ним справляться?

Игорь Шувалов: Не знаю. Я просто получаю удовольствие.

Юлия, а в вашей профессии это ощущается иначе? Жизнь людей напрямую от артиста, наверное, не зависит, но ожидания от публичного человека все равно есть.

Юлия Пересильд: У нашей профессии другая специфика. От нас, наверное, напрямую не зависят судьбы людей. Но мне кажется, что артисты и художники иногда вообще забывают о том, что на них смотрят и что они должны что-то приносить. И это не очень хорошо.

Если нас так много, если у нас такие амбиции, значит, предполагается, что что-то полезное в этот мир мы все-таки должны приносить. Мне хочется верить, что мои спектакли, фильмы и все, на что я трачу себя, вдохновляют людей, дают им пищу для ума, для сердца, для души. Но у меня нет на это ответа. Я не могу это померить и увидеть. Я могу почувствовать это, только когда люди приходят после спектакля за кулисы отблагодарить меня или когда кто-то плачет в театре.

Иногда, конечно, накрывает. Ты думаешь: вообще это кому-то нужно? Ты что-то бесконечно создаешь, мучаешься из-за какого-то микромиллиметра, а может быть, никому это не надо. Наверное, поэтому многие артисты, кого это мучает, приходят к благотворительности. Я довольно рано поняла, что у меня уже достаточно популярности – лет в 25. Что эту популярность хочется хоть куда-то применять, видеть хоть какой-то результат. Так в моей жизни появился благотворительный фонд «Галчонок» [Юлия Пересильд – учредитель фонда «Галчонок», который помогает детям и молодежи с ДЦП и другими органическими поражениями ЦНС].

Не знаю, зависит ли от этого чья-то судьба, но хочется думать, что все это не бессмысленно.

Критика и публичная уязвимость

Публичная уязвимость у вас обоих очень высокая, несмотря на разность профессий. Как с этим справляться? Как в критике увидеть то, что может помочь и изменить тебя, а что оставить за скобками?

Юлия Пересильд: Это больная тема. Я застала немножко реальную критику и реальных критиков и по театру, и по кино. Это была жесткая, но содержательная критика. Критика, которая делала тебя сильнее. Сейчас само понятие критики как будто измельчало. Чтобы прислушаться к мнению критика, нужно его уважать. А чтобы уважать, нужно знать этого человека, читать его предыдущие статьи, понимать, куда он смотрит. Мне кажется, сегодня в кино и театре прислушиваться особо не к кому. Кроме как к себе самой — я достаточно самокритичный человек.

А если речь идет про хейтеров, это другое. Сегодня каждый человек считает, что он точно знает, как надо было снять фильм, как надо было сыграть роль, почему так, а не иначе. Все все знают. Сегодня эксперты все — и это самое страшное.

У вас есть социальные сети?

Игорь Шувалов: У меня нет.

Юлия Пересильд: Понимаете, а у меня есть. И я еще тот человек, который читает [критические замечания], а потом залезает на страницу: что же это за человек, где он учился, почему он меня так не любит? Я пытаюсь во всем дойти до самой сути, а потом думаю: зря я это делаю (смеется).

Для меня хейт выглядит как какое-то общее болото. Оно большое, оно разрастается. Я не могу сказать, что серьезно на это реагирую, но назвать это приятным тоже нельзя. Ты пытаешься прочитать и разобраться, но там не в чем разбираться. Это не та экспертиза, которая могла бы быть полезной.

Игорь Иванович, а как вы относитесь к давлению публичного поля?

Игорь Шувалов: Я помню авторов, которые писали так искусно, что, прочитав критическую заметку, хотелось изменить ситуацию. Это была реальная критика, и она всегда подвигала к изменениям. Потом в какой-то момент я увидел, что все меняется. Это еще был не хейт, но уже была совершенно другая мораль работы в СМИ. И я перестал читать.

Был у меня разговор с человеком, который говорил: даже при том, что в Советском Союзе была серьезная цензура, авторы были обязаны до последнего придерживаться принципа объективности. Потом это исчезло. И вот как только это исчезло, я критику в публичном поле перестал воспринимать. Что касается сегодняшнего потока материалов и постов — не знаю даже, как их открыть и прочесть [в мессенджере]. Слава богу, у меня хорошая служба коммуникаций, который следит за публикациями. Я же ни разу ни одного поста, ни одного такого материала в принципе не прочитал.

Команда, партнерство и доверие

Давайте поговорим о лидерстве и команде. И актеры, и руководители работают с огромным количеством людей. В управлении это часто люди из разных сфер, которых нужно убедить, мотивировать и организовать. В актерской профессии — новая команда почти на каждом проекте. Как работать с командами и как возникает настоящее партнерство?

Игорь Шувалов: Все очень просто.

Я член коллектива. Я добиваюсь того, чтобы люди мне доверяли. Я их никогда не подвожу. И для меня дороже людей никого и ничего нет. Главное правило — никогда не подставлять тех, с кем работаешь. Когда ты так себя с людьми выстраиваешь, возникает доверие. А когда доверие возникает, никого не надо специально мотивировать. Люди отдают все, что у них есть.

В моей деятельности без команды не выжить. Все, что есть, — это сплоченность команды. Если говорить о примере, я бы вернулся к своей работе в администрации президента. Александр Стальевич Волошин был моим старшим партнером. Мне многому пришлось многому научиться, и планка сразу была задана высокая.

Это касалось не только работы. Он продемонстрировал какой-то отдельный культурный класс жизни, познакомил с большим количеством интересных людей. Поэтому если у Юли в главной роли написано «Юлия Пересильд», то у меня в главных ролях всегда много людей. 

Юлия Пересильд: Обычно у меня на новой съемочной площадке есть первые три дня. В первый день я очень внимательно слежу за режиссером и за тем, как люди общаются между собой — даже на буфете. Все, что режиссер рассказывал тебе на пробах, может оказаться ерундой. Если все между собой ругаются, значит, внутри у него это есть, и просто приготовься: в самый критический момент это прорвется.

Второй день — это мужская часть площадки: свет, техника. Они меня не раз выручали. Артист на съемочной площадке абсолютно беззащитен, несмотря на всех агентов. И когда продюсеры сходили с ума, «светики», с которыми я всегда дружу, могли встать и остановить даже продюсеров. Потому что они — главная движущая сила съемочного процесса.

Третий день — это взаимодействие с коллегами. Потому что нужен ансамбль, куда бы ты ни пришел. А поскольку каждые три-четыре месяца у тебя новая команда, ты должен быть очень гибким и уметь наблюдать за людьми.

Если говорить про партнерство и командную форму, я, наверное, скажу про Театр Наций. В этом театре нет труппы. Более того, это не антреприза, это репертуарный театр без труппы. Я пришла туда, когда мне было 20 лет, и для меня это сыграло огромную роль.

У тебя нет труппы, нет зарплаты — и это очень хорошая форма для артиста. Ты всегда фрилансер, всегда должен быть в суперформе. В Театре Наций кастинг на каждую роль: тебя могут пригласить, могут не пригласить. Люди постоянно меняются, но костяк остается. И вот эта форма — свободы и дома, в который ты приходишь, — для меня самая интересная.

Как восстанавливаться и что сказать будущим лидерам

Этот вопрос мы всегда задаем нашим гостям, и он неизбежно пользуется большой популярностью. Как вы восстанавливаетесь? Что помогает сохранять себя?

Игорь Шувалов: Я не устаю. Я всегда в хорошем состоянии.

Главное — не подводить себя к ситуации, когда начинаешь переживать негативную эмоцию. Если что-то выводит меня из себя буквально на несколько секунд, через пять минут я уже в отличном состоянии. Это самое главное лекарство — быть в хорошем состоянии.

А как? С помощью спорта? Искусства?

Игорь Шувалов: И то, и другое. У меня много энергии, я в хорошем настроении, и мне нужно, чтобы вокруг меня люди были всегда в движении, в хорошем настроении. Новые активности — опера, балет или что-то еще — дают людям вокруг меня доступ к чему-то новому. Даже если они работают со мной много лет.

Твои недруги хотят вывести тебя из нормального состояния, чтобы ты был в плохом настроении. Когда ты в плохом настроении, ты начинаешь совершать ошибки. Поэтому надо быть собранным и в позитивном состоянии. Если это не получается — проблема. Надо учиться входить в положение отличного настроения.

Юлия Пересильд: На 100% поддерживаю. Не надо нигде появляться в плохом настроении и ничем не надо заниматься в плохом настроении, потому что ничего не выйдет. У меня вообще ощущение, что все только началось. После космоса я обнулилась и по-другому на все посмотрела. Стало сильно спокойнее. Меня поддерживают две вещи. Первая — мои дети. Они сейчас уже зумеры, и я вообще не вижу более интересного времяпрепровождения, чем с зумерами. Я обожаю их тусовки, иногда на них напрашиваюсь, они меня уже не всегда берут (смеется). Но мне очень интересно, как они думают, про что говорят, как размышляют. Я от этого кайфую и заодно наблюдаю, как они растут.

Вторая вещь — книги. Книги и хорошее настроение — это база. Раньше, когда я была ребенком и сидела у бабушки в деревне без телевизора и всего остального, я могла шесть-семь часов читать. Сейчас для меня это огромная роскошь. Иногда я добираюсь до Переделкино, сажусь в уголочек и просто час читаю книгу. И понимаю: вот кайф, все, я восстановилась, я переключилась.

Игорь Шувалов: Я тут должен вторить Юле, потому что мои дети сейчас смотрят меня прямо в трансляции. Дети тоже должны знать, что я разделяю позицию Юли (смеется).

У нас в школе много людей, которые либо уже готовы быть лидерами, либо хотят ими стать, но боятся. Что бы вы сказали тем, кто хочет попробовать себя в этой роли, но не уверен?

Игорь Шувалов: Надо попробовать.

А самооценка?

Игорь Шувалов: Ничего страшного. Лучше попробовать, чем нет.

Юлия Пересильд: Я не знаю, как стать бизнес-лидером. Но когда меня спрашивают: «Как вы думаете, мне надо поступать?» — я всегда отвечаю, может быть, жестко, но очень честно: если ты меня об этом спрашиваешь, точно не надо. Поэтому если у вас есть размышления на предмет того, стоит ли вам становиться лидером, то, к сожалению, вы не лидер. Потому что у лидера такого вопроса просто не возникает.

Вряд ли кто-то приходит домой вечером и говорит: «Я, кажется, лидер. По-моему, я лидер». Мне кажется, если вы лидер — вы лидер.