15 ноября 2021
Статья

«Импакт — новый диджитал»: об исследовании социального и экологического воздействия бизнеса в России

Импакт, как относительно новый термин, последние годы привлекает все большее внимание в российском корпоративном секторе в контексте ESG-трансформации. Но если в вопросе этической необходимости вносить свой вклад в развитие общества у крупного бизнеса, кажется, есть консенсус, то насчет того, как именно это влияние измерить, существуют разные оценки и подходы.
«Импакт — новый диджитал»: об исследовании социального и экологического воздействия бизнеса в России
Источник: Levi XU on Unsplash

Ответить на этот вопрос попытались авторы масштабного, длившегося два года исследовательского проекта Института исследований развивающихся рынков Московской школы управления СКОЛКОВО под названием «Золотой стандарт импакта. Лучшие практики и кейсы измерения социального воздействия бизнеса (2019-2021 годы)». Исследовательский проект был реализован совместно с компанией РУСАЛ и при поддержке ассоциации «Форум Доноров». Презентация исследования состоялась 13 октября в онлайн-формате в Glassroom — виртуальной аудитории Школы.

«Управлять можно только тем, что можно измерить», — говорил один из самых влиятельных теоретиков системы управления, отец современного менеджмента Питер Друкер. Проблема, однако, усложняется, если речь идет о такой тонкой материи, как социальные изменения, на достижение которых направлены многочисленные корпоративные и некоммерческие проекты, реализуемые в контексте глобальных Целей устойчивого развития ООН.

В случае России добавляется еще один нюанс: у нас до сих пор нет литературы по бизнес-управлению социальным воздействием на русском языке, которую компании могли бы использовать в качестве навигатора. Основные источники информации — переводы, описывающие теоретическую базу и методы, которые используются преимущественно в некоммерческом секторе. На основании этих материалов нельзя сделать вывод, можно ли применять данные практики в российском бизнес-контексте.

Хотя бы отчасти восполнить этот пробел и призван проект Московской школы управления СКОЛКОВО, в ходе которого были проанализированы практики нескольких десятков компаний, работающих в России и входящих в профильные рейтинги социальных инвестиций.

Три основные цели исследования: во-первых, систематизировать предметное поле, разобраться в языке, ведь сейчас термины, описывающие схожие явления, у разных компаний и в академических работах могут отличаться. Во-вторых, проанализировать лучшие международные практики и имеющиеся российские кейсы по применению систем индикаторов для мониторинга воздействия в некоммерческом и бизнес-секторах. В-третьих, составить рекомендации по построению таких систем с фокусом на инструментарий.

Исследователи исходили из предположения, что российские компании уже могут работать с оценкой социального воздействия через инструменты нефинансовой отчетности, в том числе внешнюю верификацию через аудиторов, опросы заинтересованных сторон, публичные мероприятия и так далее.

Однако в случае с социальными проектами, как показало исследование, используется несколько другой инструментарий, в частности социальные эксперименты (создается контрольная группа для оценки воздействия социального проекта), хотя с точки зрения временных рамок формула одна (Ex-ante, «Процесс» и Ex-Post).

Один из ключевых вопросов, на который удалось ответить исследователям, сводится собственно к определению понятия «импакт», поскольку термины зачастую сильно пересекаются с другими аспектами концепции устойчивого развития. Отталкиваясь от значения этого термина в контексте НКО, исследователи предложили такое определение для бизнеса. Импакт — это изменения в качестве жизни и благополучии одной или нескольких из шести групп стейкхолдеров (а именно, потребителей, сотрудников, местных сообществ, поставщиков, благополучателей социально ориентированных инициатив и планеты / окружающей среды).

Оценка социального воздействия на практике должна учитывать все типы эффектов: положительные и отрицательные, мгновенные и отложенные, а также ожидаемые и непредусмотренные. Любой цикл реализации социально значимого проекта состоит из следующих шести этапов: целеполагание, анализ потребностей бенефициаров, измерение исходного состояния, дизайн/реализация, мониторинг и оценка.

Приоритетные элементы системы — механизм получения обратной связи от бенефициаров (то есть тех, чья жизнь, собственно, и должна улучшиться в результате проекта), а также верификация полученных результатов независимой внешней стороной. Например, компания «Сахалин Энерджи», практики которой описаны в одном из исследовательских мини-кейсов, при проведении оценки привлекает не только внешних независимых консультантов, но и своих партнеров, а порой и самих грантополучателей, то есть проводит не просто внешнюю оценку, а оценку с участием заинтересованных сторон (participatory evaluation).

В целом, авторы исследования с удовлетворением констатировали, что российские компании-лидеры коллективно уже оперируют в импакт-реальности, которая требует создания комплексных систем управления на стратегическом уровне. Есть тенденция бизнеса к изучению своего социального воздействия не только на уровне отдельных групп, но и на уровне региона и страны. Так, корпорация Coca-Cola выпустила уже два отчета о своем вкладе в социально-экономическое развитие всей России.

Концептуально же все рассмотренные стратегии устойчивого развития можно разделить на три ветви: эволюционная, ветвь ускорения и ветвь локализации.

Эволюционный тип представляет компания СИБУР, которая планомерно пришла к пониманию необходимости применения стратегического подхода к управлению устойчивым развитием — путь, на который у компании ушло более 20 лет с момента основания.

С другой стороны, кейс Segezha Group иллюстрирует, как в ускоренном режиме запустить корпоративную стратегию ускорения для управления устойчивым развитием и социальным воздействием.

В свою очередь пример «Coca-Cola HBC Россия» иллюстрирует стратегию локализации глобальных стратегических приоритетов, принятых на уровне всей группы, с учетом локального контекста отдельно взятой страны.

Интересное отличие, выявленное в ходе исследования: если российские представительства транснациональных корпораций (Coca-Cola, Japan Tobacco) проводят мониторинг своей деятельности, используя международные методологии, то российские компании применяют собственные методологические подходы.

Международные методы оценки социального воздействия, такие как B4SI/LBG, обладают высоким потенциалом применения не только для управления благотворительными проектами, но также могут использоваться бизнесом и как инструмент стратегического управления, полагают исследователи.

Среди благополучателей указанных программ респонденты чаще всего называли сотрудников самих компаний и местные сообщества, далее следует «планета в целом» (то есть проекты экологического характера, хотя понятие импакт чаще относится к социальной сфере), поставщики и потребители.

Опрос компаний-лидеров помог ученым в составлении собственного импакт-навигатора, модели оценки, позволяющей ответить на вопросы «Где я сейчас?» и «В каком направлении мне стоит двигаться, чтобы встать на одну ступень организационной зрелости с лучшими практиками?». Визуально инструмент представлен в виде диаграммы-паутинки, которая состоит из семи осей: горизонт целеполагания, количественные vs качественные показатели, трехуровневая система показателей эффективности, измерение результативности, функциональный охват применения, проектный vs стратегический охват и раскрытие информации.

Эталонной системе управления устойчивым развитием присущи семь характеристик: долгосрочный горизонт целеполагания (5+ лет), сформулированные количественные стратегические показатели, публичное раскрытие информации и так далее. При этом не все российские компании-лидеры демонстрируют эталонную систему управления устойчивым развитием одновременно по всем аспектам: некоторые элементы в наборе могут быть средней или начальной степени зрелости.

Наиболее прогрессивные компании проводят оценку импакта на уровне всей деятельности компании, но абсолютное большинство оценивает только отдельные программы и проекты. Так что, разумеется, российскому бизнесу еще есть, над чем работать.

«Нефинансовая отчетность, которая включает анализ созданного социального воздействия без проведенного аудита — это просто маркетинг», — говорит Джереми Николс, один из основателей метода оценки социального возврата на инвестиции, директор и сооснователь организации Social Value International. В этой связи социальные инициативы российского бизнеса нельзя назвать маркетинговыми — компании, по мнению авторов исследования, уже находятся на достаточно высокой ступени развития корпоративных практик мониторинга и оценки импакта.

Главным же барьером служит отсутствие универсальной методологии и четких индустриальных бенчмарков —возможно, публикация исследования «Золотой стандарт импакта» поспособствует установлению хотя бы первого из этих элементов.




(0)

Читайте также

Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта Московской школы управления СКОЛКОВО и большего удобства его использования. Продолжая пользоваться сайтом, вы подтверждаете, что были проинформированы об использовании файлов cookies сайтом и согласны с нашими условиями обработки и хранения персональных данных. Вы можете отключить файлы cookies в настройках Вашего браузера или отказаться от пользования сайтом при несогласии с условиями сбора и использования cookies. Для чего нужны файлы cookies: для корректной работы регистрационных форм и отображения информации на сайте.